О подделках и «порошковом вине»

Начнем с самого важного, — с вещи, которую необходимо осознать и хорошо запомнить. На территории России купить поддельное вино, — что бы под словом «подделка» ни подразумевалось, — практически невозможно в течение вот уже примерно десяти лет. Купить плохое по качеству или даже омерзительное вино — это запросто, а вот «подделку» — увы. Конечно, если говорить о покупке в магазине, а не с рук из-под полы в темной подворотне.

Дело в том, что вот уже около десяти лет в России действует ЕГАИС, — «Единая государственная автоматизированная информационная система», — которая буквально отслеживает путь каждой бутылки от лини розлива или таможенного терминала до магазина. В свое время ее внедрение на несколько месяцев практически парализовало виноторговлю в стране, и ругани в ее адрес было тогда предостаточно, — но долгосрочный эффект получился очень и очень позитивным. И сегодня, стоя у магазинной полки, вы, конечно же, не можете быть уверенным, что снятая с нее наобум бутылка вина или любого другого алкогольного напитка окажется качественной, — за качество вина ЕГАИС не отвечает. Но вот за что вы можете быть абсолютно спокойны, — так это за то, что содержимое бутылки, хорошее или плохое, — действительно соответствует надписи на этикетке. С учетом этого, где и при каких обстоятельствах есть, все же, риск нарваться на «подделку» (что бы под этим словом ни понималось)? Ответ очевиден, — в ситуации, когда приобретаемая вами бутылка через ЕГАИС не прошла.

Это возможно, во-первых, при покупке с рук. Если какой-нибудь ушлый коммерсант предлагает вам частным порядком купить у него для коллекции бутылочку дорогого и редкого вина, — вам остается полагаться лишь на его репутацию и личную порядочность.

Во-вторых, на территории Крыма и Севастополя ЕГАИС пока не действует, — после их вхождения в состав России его там попросту еще не успели внедрить. И, в принципе, отдельные инциденты там за прошедший год отмечались.

В-третьих, — речь может идти о полукриминальных или откровенно криминальных вариантах вроде ночной торговли в каких-нибудь деревенских лабазах, покупки у таксистов и т.п… В этих случаях предлагаемый товар с высокой степенью вероятности имеет «левое» происхождение. Но по таким каналам, как правило, реализуется водка и, в лучшем случае, дешевая бормотуха; пытаться приобрести там Moet Chandon или Domaine Laroche Chablis вряд ли придет кому-то в голову.

Наконец, в-четвертых, на рынках курортных поселков в Крыму и на черноморском побережье Кавказа нет-нет да и встречаются продавцы, предлагающие «домашнее самодельное вино», разлитое по полиэтиленовым баллонам. Их продукция через ЕГАИС, очевидно, тоже не проходила, так что внутри может оказаться вообще все, что угодно. Впрочем, перед покупкой такие продавцы, как правило, охотно дают пробовать, так что в данном случае опасность купить «кота в мешке» минимальна (вопрос о незаконности этой деятельности мы оставим за рамками нашей статьи).

Этими четырьмя вариантами, в сущности, все возможные риски на территории России и ограничиваются. Но откуда же, в таком случае, столь неискоренимая всенародная уверенность в обилии подделок?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, разберемся сначала, что может вообще пониматься под «поддельным вином» (или любым другим алкоголем, — в данном случае никакой разницы нет). Строго говоря, вариантов существует ровно три.

Собственно поддельным вином (равно как и любым другим алкогольным напитком) мы будем называть бутылку, содержимое которой не соответствует надписи на этикетке, но при этом не является суррогатом. Лично я с подделкой такого рода за последние по времени десять лет столкнулся единственный раз, — прошлым летом, в Крыму. Там под видом коллекционной коктебельской мадеры урожая 1954 г. мне продали коллекционную же коктебельскую мадеру, но урожая 1986 г… Действительно мадеру, действительно коктебельскую, действительно коллекционную, — и притом весьма недурную. Отмечу, что большинство оказавшихся на моем месте покупателей самого факта такой подделки не заметили бы, — просто в свое время мне довелось продегустировать почти всю линейку коктебельских мадер с момента основания завода, так что я попросту узнал по вкусу. Случись аналогичная история, скажем, с массандровским портвейном «Ливадия», — я бы тоже ничего не заметил, и никакие дегустаторские навыки не помогли бы.

Смысл продавать подделки такого рода для их продавца — очевиден. Предлагая вино сравнительно недавних винтажей под видом более старого или, например, недорогого бренда под видом именитого, за ту же самую бутылку можно выручить существенно больше денег. Однако если не брать в расчет Крым, — где ЕГАИС в скором времени тоже будет повсеместно внедрен, — купить бутылку подобного поддельного вина можно разве что с рук. И, несомненно, куда больше шансов пострадать от подмены где-нибудь в кабаке, где ушлый бармен может не удержаться от соблазна при обслуживании захмелевшей компании, занятой своими разговорами, плеснуть в бокалы более дешевого вина, чем заказали, или разлить «Слынчев бряг» вместо заказанного Remy Martin V.S.O.P..

К плюсам подобного рода подделок можно отнести тот факт, что покупатель рискует лишь некоторой суммой денег, — но никак не здоровьем. Приобретенный им напиток может оказаться в реальности не столь старым, именитым и дорогим; его качество может уступать тому, что написано на этикетке, — но это, все же, будет вино (или бренди, — или что там еще). Скорее всего, даже не сильно худшего качества. Ведь если продажа 30-летнего коллекционного вина под видом 60-летнего еще может проканать, — то любая попытка использовать для той же цели марочное, не говоря уже о суррогатах, неминуемо приведет к мордобою и полнейшей потере деловой репутации.

Очевидно также, что торговля подобными подделками лишена глубокого экономического смысла и не может носить массового характера. Ведь «сырье» для них обойдется недешево, а для полученной на выходе бутылки «дорогого эксклюзива» еще надо будет найти покупателя, что не слишком-то просто. Связываться же с переклеиванием этикеток и вешать на себя целый букет статей УК только ради того, чтобы продать двухсотрублевое вино по четыреста — вряд ли кто возьмется.

Второй вариант, с которым теоретически можно столкнуться, — это суррогаты, т.е. напитки, вообще не имеющие ничего общего с тем, что написано на этикетке. В криминальной хронике изредка попадаются репортажи о закрытии какого-нибудь подпольного цеха, где выпускали «вино», намешанное из сахара, лимонной кислоты, ароматизаторов, воды и спирта. Однако надо отчетливо понимать, что продукция такого рода через ЕГАИС не проходит, на полки магазинов не попадает и распространяется исключительно по нелегальным каналам, так что нарваться на нее у минимально разумного покупателя шансов практически нет. Да и выпускается таких суррогатов очень и очень немного, — ведь их производителям куда проще развести технический спирт водой в пропорции 40:60 и разлить по водочным бутылкам, чем мудрить с многочисленными компонентами рецептуры.

Наконец, третий вариант разнообразных алкогольных подделок, возможных в природе, корректнее всего было бы назвать контрафактом, — чаще всего, судя по криминальной хронике, речь идет, опять-таки, о водке. Под контрафактом в данном случае понимается неучтенная продукция, подпольно выпускаемая во внерабочее время вполне легальным производителем вполне нормальной продукции. Она делается из того же сырья на тех же производственных мощностях, вот только акцизы в бюджет с нее не платятся, а прибыль кладется в карман предприимчивыми дельцами. С точки зрения химического состава она идентична легальной, а все вопросы, которые к ней возникают, относятся исключительно к компетенции правоохранительных органов.

Впрочем, поскольку контрафактная продукция реализуется под поддельными акцизными марками или вовсе без них, и через ЕГАИС не проходит, — наткнуться на нее на магазинной полке тоже нереально.

Чем же, в таком случае, объясняется столь сильное в народе убеждение о распространенности в продаже «поддельного вина»? Ведь дыма без огня не бывает? Практика показывает, что типичный потребитель воспринимает как подделку вино, качество которого оказалось существенно хуже по сравнению с его ожиданиями или воспоминаниями. И тут существует несколько стандартных ситуаций.

Например, неискушенный покупатель, приобретая вино для какого-то особого случая, платит 600 — 800 рублей за бутылку бордо, а после обнаруживает, что по своим вкусовым характеристикам оно оказывается хуже, чем российское, которое продается по 200 — 300 рублей. «Подделка!», — делает вывод он.

На самом же деле, надпись «Бордо», красующаяся на этикетке, говорит нам лишь о том, что это вино было сделано во французской провинции Бордо из местного винограда в соответствии с принятыми там нормами и регламентами. Причем в этом можно быть абсолютно уверенным, — за правомерностью использования торговых марок европейцы следят так, что и мышь не проскочит, — а от границы и до магазинной полки аутентичность продукта обеспечивает вездесущий ЕГАИС. Однако больше гордая надпись «Бордо» — не гарантирует ничего. И в провинции Бордо — бурды с ароматом пыльного чердака и нотками застарелого курятника выпускается более чем достаточно, — особенно в дешевом ценовом сегменте, к которому 600 — 800 руб при нынешнем курсе вполне относятся. Нашему покупателю попалась никакая не подделка, а настоящее «Бордо». Просто дрянное. Это не редкость.

Другой распространенный вариант. Будучи на отдыхе в Крыму человек попробовал знаменитый массандровский «Мускат белый Красного камня» и пришел от него в полнейший восторг. Вернувшись в Москву, он купил здесь бутылку полюбившегося напитка и обнаружил там ерунду какую-то. Какой вывод он сделает? Скорее всего, что настоящие массандровские вина продаются только в Крыму, а здесь — подделки

На самом же деле, прошлым летом «Массандра» под одним и тем же коммерческим названием «Мускат белый Красного камня» и очень похожими этикетками выпустила два разных напитка, произведенных на разных заводах. И более дешевый, розлитый в Алуште, с легендарным «Мускатом», кроме названия, не имел ничего общего. Этот случай — наиболее яркий и вопиющий, но далеко не единственный. «Массандра» (а в состав объединения, помимо головного предприятия, входят еще восемь заводов) неоднократно в своей истории выпускала вина под одними и теми же названиями на разных заводах. А у каждого из этих заводов — свои виноградники, свой микроклимат, свои почвы, свой парк бочек, свои виноделы. И продукт, даже приготовленный по одной и той же рецептуре, на них получается очень даже разный по вкусу.

Еще типичная ситуация, — вот буквально накануне человек купил бутылку вина, и оно его вполне устроило, — а сегодня в точно такой же бутылке, купленной в том же магазине, оказалось что-то совершенно не похожее, причем намного худшего качества. Подделка? Нет.

Просто, по данным Союза виноградарей и виноделов России (СВВР), приблизительно 40% объема всех вин, реализуемых в стране, приходится на российские вина, изготовленные из импортного сырья, — т.н. «балка», который сюда привозят в цистернах. Причем «балк» этот зачастую приобретается не у каких-то постоянных поставщиков по долгосрочным контрактам, а на спотовом рынке; сегодня здесь — завтра там. И на складе такого производителя запросто могут смешаться совершенно одинаковые с виду бутылки, вино в которых изготовлено из сырья не просто с разных виноградников, а даже из разных стран. Понятно, что и вкус, и качество при этом могут отличаться разительным образом.

Наконец, даже вино, выращенное на собственных виноградниках одного и того же хозяйства, может довольно сильно отличаться от бутылки к бутылке. Бывают удачные и неудачные годы урожая, — а винтаж на этикетках ординарных вин указывают не все производители, а если и указывают, — покупатель мог не обратить внимание на эти циферки. Играют роль и условия транспортировки и хранения, — ведь в результате, например, теплового шока из тонкого и сложного напитка может получиться примитивный «компотик».

В общем, во всех рассмотренных ситуациях напиток, не оправдавший оэиданий и воспринятый неискушенным потребителем как «подделка», на самом деле является вином, и вином аутентичным. Просто плохим. Так, увы, бывает сплошь и рядом.

Теперь необходимо сказать несколько слов о т.н. «порошковом вине», разговоры о котором не утихают уже не первое десятилетие. На самом деле, конечно же, «порошковое вино» — не более, чем городская легенда. Даже если отвлечься от тонкостей технологического процесса, выпаривать виноградное сусло до состояния порошка с тем, чтобы после вновь разводить его водой, — затея, требующая создания огромных промышленных установок и гигантского расхода энергии. Перевезти виноматериал в цистернах пусть даже на другой конец света обойдется дешевле, — особенно в условиях, когда ЕС, борясь с избыточным предложением на общеевропейском рынке, платит виноделам немалые деньги за вырубку принадлежащих им виноградников и субсидирует экспорт за пределы еврозоны, благодаря чему стоимость виноматериала получается ненамного выше по сравнению с питьевой водой. Но откуда же, в таком случае, взялась эта легенда о «порошковом вине»? Насколько я могу судить, у нее есть два независимых источника, удачно друг друга дополнивших.

Во-первых, это те самые рыночные торговцы в курортных поселках, что предлагают «домашнее вино» в полиэтиленовой таре. И если в качестве сухого у них действительно продается домашнее винцо, — весьма посредственное, отдающее уксусом, но, все же, натуральное, — то в роли «портвейна», «Черного Доктора» и прочих крепленых («Кума на заводе работает, вино оттуда!..») выступают смеси вроде «Юппи» или «Инвайта» с добавлением воды и водки. «Пипл хавает», — небогатые хиппи и искатели утреннего опохмела вполне удовлетворяются такими суррогатами. Шила в мешке не утаишь, и соседи, разумеется, знают, что «Петровна торгует вином, сделанным из порошка». Что к вину как таковому, предлагаемый напиток вообще не имеет никакого отношения, уже неважно. Будучи причудливо преломленной народным сознанием, эта информация сливается с идущей из другого источника.

Потому что, во-вторых, на контрэтикетках многих вин, произведенных в России из импортного «балка», можно прочитать надпись: «Изготовлено из сухого виноматериала». «Сухого» в данном случае означает «не крепленого», — вы же не думаете, будто из бутылки с сухим вином в бокал посыпется какой-то порошок? Но для подпитки городской легенды и устойчивого мема — этой надписи, как мы видим, — вполне хватает.

Итак, мы выяснили, что нарваться на поддельное вино, — будь то собственно подделка, суррогат или контрафактная продукция, — в сегодняшней России практически невозможно, — если, конечно, приобретать его в легально работающем магазине за пределами Крыма и Севастополя. Содержимое любой бутылки вполне соответствует тому, что написано на этикетке, — и это, без сомнения, именно вино, а не что-то другое. Ну, — или «винный напиток», если речь идет о крепком, для крепления которого использовался зерновой ректификат, — но это всего лишь юридический термин, отражающий некоторые технологические особенности. И это — позитивный вывод.

Есть и негативный. Увы, — очень и очень значительная доля представленного на полках ассортимента имеет посредственное, а то и вовсе довольно низкое качество. И тот факт, что это «настоящее вино», а не «подделка», вряд ли послужит утешением разочарованному покупателю. Как же выбрать действительно хорошее и качественное вино?

Ответ тут только один. Если нет желания проводить рискованные эксперименты, — просто не пытаться покупать «кота в мешке», а выбирать заведомо качественные варианты. Ознакомиться с системой винных рейтингов. Следить за итогами конкурсов. Руководствоваться результатами дегустаций и винными гидами. Это не только избавит вас от неприятных сюрпризов, но и позволит поддержать рублем действительно хороших виноделов, оставив на бобах производителей низкокачественной бурды.


Александр Милицкий, wine@grozdi.ru

Тип статьи:
Авторская

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!